Когда-то я был студентом. Однажды в моей студенческой жизни случилось невероятное — я был отправлен на 12 месяцев на стажировку в Германию. На дворе стоял 1992 год, лихое для России время.
Нашу группу распределили в город Freiburg и расселили по студенческим общежитиям. Фрайбург — небольшой городок на юге Германии населением тысяч семьдесят, преимущественно пенсионеры и студенты. Нас заслали в эту немецкую Мекку на два месяца учить язык в частном Гёте-Институте. После вступительных тестов всех распределили по группам в зависимости от уровня знания. Я попал в одну из самых слабых, так как школьный курс немецкого успел порядком подзабыть, а специально к поездке в Германию не готовился. В моей группе я оказался единственным россиянином. Во время проведения занятий запрещалось говорить на всех языках, кроме местного. Даже английский был запрещен. В одну группу со мной попал и колумбиец Виллфорт. Каково же было мое удивление, когда я обнаружил Вилли соседом по общежитию. По вечерам мы вместе постигали язык Канта, положив рядом два одинаковых желто-синих словаря — русско-немецкий и испанско-немецкий.
По русской традиции каждый отъезжающий за границу в обязательном порядке вёз тогда две бутылки водки. Вёз, разумеется, и я. Где-то через месяц после приезда, отмечали мы день рождения одного из наших, собравшись русской компанией на кухне немецкого общежития. Как положено — с водкой и хорошей закуской. Случайно подошел Вилли, и мы гостеприимно предложили ему рюмку. Осилить он её не смог и побежал к раковине. Так он изводил ценный продукт раза три. Мы уж отчаялись напоить нашего колумбийского друга, как неожиданно появился наш согруппник по институту перуанец Хорхе. Русскому-то что — где Колумбия, где Перу — та сторона глобуса. С сомнением предложили стопку перуанцу. Тот ее понюхал и запросто закинул, даже не закусив. Как будто он всю жизнь пил русскую водку. На наши удивленные взгляды он пояснил, что национальный перуанский напиток el pisco — это водка из сахарного тростника. Крепостью, между прочим, те же сорок градусов.
Значительно позже я всё-таки видел, как колумбийцы пьют нашу водку. К Вилли приехал его приятель с родины. Они заперлись в комнате, налили по стакану до краев теплой(!) водки и в течение пяти часов неторопливо её отхлёбывали. Я к ним присоединился, когда в стаканах оставалась примерно четверть. Они мне тут же налили оставшиеся сто грамм. «Ты же русский, давай пей». Пришлось не опозорить Родину. Хотя теплая неоригинальная водка без закуски — то ещё развлечение, сами знаете.
